Let's not quarrel, let's not fight
Let's get together, we all can unite
Then take off these chains from off our feet
'Cause we gonna walk, we gonna walk
Walk, walk, walk, down Freedom Street, everybody knows
Ken Boothe. Freedom Street

Почему в современном мире такой интерес вызывает порно? Не только потому, что стало больше различных медиа, и каждый желающий может получить доступ к табуированной информации. Не только потому, что миром управляет секта педофилов-интеллектуалов в кооперации с русофобными гуманоидами с планеты Глюк. Не только потому, что повсюду пали нравы и конец света грядет (хотя и поэтому тоже). Все перечисленное крайне значимо, но есть причина поважнее. Хитрым образом порно превратилось в последний предел культуры. Дальше - чистое небытие. Прежде - сплошной фейк. Порно - настоящее, искреннее, радикальное, бескомпромиссное, абсолютно-совершенно-продажное, берущее за душу крепче виселицы. Порно - живое мясо в питомнике трансгенных биоконструктов. Оно - единственно реальное на фоне нарисованного задника (с чьей-то рекламной задницей). На международных кинофестивалях побеждают фильмы, где в главных ролях королевы порно-сцены. В театрах половина спектаклей - незамутненный анал и оральное удовольствие (все остальное - садо-мазо.doc). Современные поэты, прежде чем переквалифицироваться в революционеры, вводят в свои сборники раздел "Порнография". Вы хотите стать знаменитым? Даю подсказку - попробуйте себя в порно! Перед вами откроются секретные кабинеты госдум, конгрессов, кнессетов, парламентов, меджлисов и национальных собраний. Работайте глубокой глоткой - и вам понравится. Скрытой камерой фотографируйте голых школьниц. Доминируйте от всей души. Под лозунгом "За межрасовый секс во всем мире!" ворвитесь в офисы ООН. И когда на содрогающуюся в конвульсиях страсти земную поверхность с небес прольется золотой дождь, вы будете первым в очереди на винтажную фото-сессию.

Это я все к чему?

Нам с трудом удалось заставить Кэролайну одеться и выгнать ее вон - в гостях девушке понравилось, уходить не хотелось. В самом деле: работать не надо, деньги платят, стафф и бухло даром. Но всему прекрасному в этой жизни приходит конец, как сказал премьер-министр Ямайки Майкл Норман Менли в 1992 году, когда по состоянию здоровья во второй раз и уже окончательно лишился своего поста. У Кэролайны здоровье было отменное, поэтому, когда я выталкивал ее за дверь, она только хохотала. Подытоживая нашу встречу, можно сказать, что мы расстались друзьями. Что касается меня, то я все еще был болен. Акклиматизация затягивалась. Смутно вспоминалось, что привыкать к климатическим и прочим сдвигам, связанным с переменой мест, можно до двух недель. Если бы святая инквизиция придумала пытку акклиматизацией и отправляла предполагаемых грешников на Ямайку, думаю, они бы получили 100-процентную раскалываемость подозреваемых. Хотя они их и так кололи как орехи.

- Ну что, пойдем на дискотеку? - Джакоб протянул мне пестрый флаер, полученный им от Джей Роя. - Летом тут у них Реггей-Самфест проводится, а что сейчас, я даже не знаю...

Кусочек картона размером со стандартную почтовую открытку изображал стилизованного, мультяшного такого льва, который шел куда-то вдаль, повернув голову и глядя на меня с улыбчивой укоризной. Над головой льва развевался трехцветный растафарианский стяг. В качестве хедлайнера на концерте был обозначен Энтони Би. Кроме того, участвовали Нанко, Тони Маттерхорн, Спектакулэр, Натти Кинг и еще человек пять мелкими буковками. Мы решили сходить. Перед тем, как выйти из дома, я постоял минут пять под холодной водой в душе; когда вылез и вернулся в комнату, меня била дрожь и кожа покрылась пупырышками. Джакоб тем временем облачился в просторную белую рубаху и светло-зеленые штаны. В своем неизменном тюрбане он выглядел весьма впечатляюще: викинг-ашанти на боевой тропе. До начала шоу оставалось еще два часа, и мы решили немного погулять по городу. Двинули прямиком в даунтаун. Стоило покинуть кондиционированное лобби нашего отеля (электронный дисплей над конторкой портье предупреждал: +37 в тени), как влажная жара окутала тело. Я еле переставлял ноги, а Джакоб, как ни странно, держался бодро. Пыльная улица с растрескавшимся от жары асфальтом уводила все дальше от туристического великолепия прибрежной зоны. В маленьком, чистеньком ресторанчике съели блюдо из плодов акки (немного похоже на омлет со свежей газетной бумагой), свинину по-креольски и печеные бананы. Выпили по бутылке пива "Ред Страйп". После всего этого мне немедленно захотелось заснуть, а Джакоб, напротив, раздухарился.

- Какая страна, Ю-Лов, ты чувствуешь, какая страна! - причитал он. - Чистейший воздух! Вкуснейшая еда! Райская природа!

Я ничего не чувствовал, только тупо ворочал глазами. Попахивало чем-то гнилым. На обочинах валялся мусор. Никакой особенной природы вокруг не наблюдалось, а наблюдались неплотно забитые народом грязноватые городские улицы, потрепанные домики, бесчисленные магазинчики с нарисованными от руки вывесками. Мы все глубже забирались в Мо-Бэйские кварталы, чернокожие мещане разглядывали нас со смесью любопытства и недоумения. Пару раз сомнительные незнакомцы предлагали купить травы или помочь найти такси. Мы отказывались. Укрывшись в тени под раскидистым деревом незнакомого вида, раскурили заранее скрученный джойнт. Вдруг как из-под земли выросла сухонькая старушка в строгом платье и скромном платочке, она стала гнать нас прочь, ругаясь, размахивая руками и что-то бормоча, я разобрал лишь "донт смок, донт смок!".

- Щас, бабка, покурим и пойдем, - попытался успокоить даму галантный Джакоб, но она все не унималась, и нам действительно пришлось покинуть уютное местечко.

К семи часам вечера жара не только не спала, но напротив, превратилась в некое подобие жидкости, сквозь которую я греб, как Харон через Стикс. Но потом был концерт, и Энтони Би прыгал по сцене в ярко-синем тюрбане, высоко задирая ноги и воинственно размахивая посохом, выкрикивал свои каншес-мантры в пулеметном стиле, как и положено правоверному бобо-дрэду, и его белая поначалу рубаха быстро посерела, а затем практически почернела от пота. Усталость как рукой сняло, и я тоже прыгал, и кружился, и вертелся, и пол ходил ходуном - а точнее, сырая земля, ибо это был опен-эйр. Моих знаний языка не хватало, чтобы осознать смысл слов, но я понимал, что человек пытается проповедовать: "Джа Джа гайд, Джа Джа лов, - рычал Энтони Би. - Зайон Ай, Селасси Ай!". Сет хедлайнера закончился около полуночи, но вечеринка продолжалась: к вертушкам встал селектор. Мы, однако, решили вернуться в отель и перед сном искупаться в океане. Шли некоторое время вместе с толпой, потом оказались на полупустой, темной улице. Фонарей не было, лишь возле некоторых домов тускло горели редкие лампочки. Меня охватило приподнятое ощущение, я возбужденно что-то втолковывал Джакобу, когда раздался мотоциклетный рокот, и из темноты сзади к нам подлетел на стальном коне некто с неразличимым во тьме лицом, обогнал, резко затормозил поперек дороги. Челюсть отвисла на полуслове, когда я разглядел дуло пистолета, направленное мне точнехонько в лоб.

- Ай донт нид ту шот ю даун, - спокойно сказал низкий мужской голос с приятной, внушающей сердечное доверие хрипотцой. - Ай джаст нид ё мани райтнау.

И мы с Джакобом отдали ему все, что у нас было, в пересчете на евро максимум полтос. Неприятная, конечно, ситуация, но, с другой стороны, какой русский не попадал на гоп-стоп? Взревел мотор, и ночной мрак поглотил лихого разбойника. А мы почапали дальше, но уже молча, ибо, поделившись с ближним, истинный растаман предпочитает тихую молитву.

Bad boys - get outta town - yeah
Ya got to leave ya 'hind
Bad boys-you'd better get outta town
Now they were runnin' like rats
Third World. Get Outta Town

На следующее утро после ограбления мы сбегали на побережье, искупались и попрыгали в огромных волнах, а затем, позавтракав фруктовым салатом, сервированном в свежеразрубленных кокосовых орехах, и соком гуавы, вооружились бутылкой рома "Майерс", вернулись в номер и заделали дядю размером с Толстую Берту, после чего принялись обсуждать дальнейшие планы.

- Пора завязывать с вялотекущим туризмом, - сказал я. - Надоело пастись в загончике для белого трэша. Я скоро в овощ превращусь.
- Согласен, - вздохнул Джакоб.
- Давай определимся в планах. Твоя сущность чего требует?
- Ну, хотелось бы повидать настоящих растаманов, - Джакоб подошел к окошку, пальцами раздвинул планки жалюзи, сквозь щель хлынула солнечная радиация. - Я слышал, что в глубине страны, в горах, в сельской местности, расположены настоящие коммуны растафари.
- Надо попробовать разыскать такую коммуну, - кивнул я. - Но у меня имеется и другая цель... Хочу понять, насколько реально организовать отсюда... эээ... поставку.
- Ты имеешь в виду... - Джакоб понизил голос и зачем-то оглянулся, как будто нас кто-то мог подслушать.
- Именно! - я плеснул себе в стакан рому. - Принеси льда из холодильника, будь так добр.
- Ты сумасшедший, - сказал Джакоб, хлопнув форму со льдом на стол передо мной; четыре кубика вылетели, я еле успел предотвратить их падение на пол. - Слушай, а давай рванем в Кингстон! Здесь, по-моему, ловить нечего.

В 80-х ХХ-го страшный ураган почти полностью уничтожил кофейные плантации, а заодно разрушил железнодорожную сеть, соединявшую разные концы острова. С тех пор кофе на Ямайку ввозить запрещено с целью поддержки местных производителей, а ЖД-пути до сих пор толком не восстановили по причине отсутствия денег и желания. Между тем, самую первую линию Кингстон - Спэниш Таун англичане проложили аж в 1845 году! Но сегодня основное междугороднее сообщение - автомобильное. Хотя авиация в лице компании "Эйр Джамайка" наличествует и даже совершает почти регулярные рейсы, в том числе между Мо-Бэем и вторым международным аэропортом страны в Кингстоне, носящим имя Нормана Менли. Это довольно странная авиакомпания... На трансатлантических рейсах, к примеру, бортпроводники организуют массовые занятия физкультурой, для чего специально включают свет и будят пассажиров, а также устраивают показы мод: стюардессы переодеваются и проходят между кресел, улыбаясь и покачивая бедрами. Мы, однако, не собирались лететь, опасаясь дополнительных проверок. Наши деньги были спрятаны на дне большого дорожного чемодана, купленного в гостиничном шопе. Стоило предусмотреть возможности защиты: пусть один раз повезло, но путешествовать по стране с таким количеством нала по любому опасно. Никто не должен заподозрить в нас богатеньких белых буратин с чемоданом бабла - проблема заключалась лишь в том, что это как раз и было правдой. Первая мысль: взять тачку напрокат. Права у Джакоба имелись, но он наотрез отказался ездить в условиях левостороннего движения. Вторая мысль: нанять тачку с водителем, посулив реальную зарплату. Это выглядело реалистичнее. Джакоб, переносивший особенности местного климата гораздо лучше меня, взялся уладить дело. Учитывая его прокол с сестрой Джей Роя, я несколько обеспокоился, но мой партнер уверил: все будет в абажуре.

Поднялись на рассвете, упаковали вещи, рассчитались с отельным менеджментом, расточавшим медоточивые лицемерности, вышли на улицу и обнаружили, что нас уже ждет слегка потертая вишневая "Тойота", а за рулем расположился симпатичный парень в очках и выцветшей шляпе цвета хаки, армейского типа. Черное лицо водителя украшали усы и бородка, делавшие его похожим не то на Свердлова, не то на Троцкого. Звали молодого человека Нил Робертсон, и он был готов не только отвезти нас в столицу страны, но и помочь с устройством на жилье, так как сам был родом из Тренч Тауна, и в Кингстоне до сих пор обитала большая часть его семьи. Мы загрузили в багажник уродливый чемоданище (пачки денег, упакованные в пластиковые пакеты, сверху были прикрыты одеждой, журналами, специально купленными полотенцами и пляжными покрывалами). Оставалось надеяться, что нас никто не будет обыскивать на пути. Чтобы избежать проблем и чувствовать себя максимально спокойно, решили не брать ганджа. Последний джойнт выкурили накануне вечером. Расселись - Джакоб спереди, я сзади, - Нил включил зажигание, машина дернулась, переезд начался.

Наш путь лежал на юг. Приземистая "Тойота" ровно шла по трассе, обгоняя тяжело груженые фуры и рейсовые автобусы, набитые пассажирами. "Ехать будем часа четыре-пять", - предупредил Нил и врубил радио. Я уже привык к тому, что по голосу не узнаю никого из исполнителей, возглавлявших местные хит-парады. Джакоб пустился в переговоры с водителем, а я погрузился в размышления. За окном вдалеке темнели темно-зеленые горы, вершины были скрыты молочно-белым туманом, слева светился серо-голубой сталью океан. Где ты, далекая, заснеженная Тосква? Что поделываешь, Костя Крокодил? Как поживаешь, Брат Маркус? Неожиданно пред мои мысленныя очи явился нагло ухмыляющийся Расколбас. Он погрозил пальцем и мерзко подмигнул. Я тряхнул головой, отгоняя видение, но Расколбас не исчез, более того, теперь рядом стояла Она... Моя бывшая Королева... Он обнимал ее за плечи, ладонь сползала все ниже, ныряла в разрез красного платья, хватая и лапая невидимую грудь, а она улыбалась и совсем не сопротивлялась. Гнев, обида и ревность обожгли изнутри, как выброс магмы. А Расколбас снова подмигнул. Сжав кулаки, я бросился на обидчика, но... ткнулся головой в переднее сиденье "Тойоты" и от неожиданности ойкнул.

- Ты чего? - обернулся Джакоб.
- Все в порядке, - я опять устроился поудобнее и взглянул в окно. - Где мы?
- Только что миновали Ранавей-Бэй...

Мы мчались без остановки до самого Очо-Риоса, где находилось некое совершенно уникальное (по мнению Нила) местечко, в котором стоило сделать остановку и вкусить пищу земную. Место называлось и вправду примечательно: "Ит энд флай!". Но там не подавали ни спейскексов, ни волшебных грибов, а только лишь перченую курицу - джерк чикен под разными соусами и с разными гарнирами. Я выбрал приправу карри, жареный плантейн и вареную юкку, но очень скоро пожалел об этом, потому что меня охватила безумная жажда. Высосав всю воду, которую взяли с собой, я через каждые полчаса выскакивал из машины и убегал в тропические кусты под хоровые издевательства Нила и Джакоба.

Вскоре въехали в горы. Хлынул жуткий ливень, но быстро закончился. Серпантин круто забирал вверх. Небо исчезло, закрытое величественно сомкнувшимися древесными кронами, а где-то минут через сорок мы вынырнули из зарослей и оказались на великолепном плато, откуда открывался вид на сказочную долину с белыми домиками и поблескивавшими тут и там речками. Но чудесный вид, поманив, исчез. Останавливаться тут было неудобно, мы пронеслись дальше, пока не спустились с гор. В придорожной лавчонке, сколоченной из удивительного хлама: старых дверей, жестяных листов и фрагмента древнего автобуса, - я купил минералки. Еще через полчаса наша "Тойота" миновала развилку на Спэниш Таун. Проклятый джерк чикен все еще раздирал горло изнутри, но про Россию, слава Джа, я больше не вспоминал.

Every thing it?s all right, look at me look my friends
Every thing it?s all right, look at me at my eyes.
Every thing it?s all right, look at me at my heart.
Every thing it?s all right, black & white all united.
Everybody jamming to the Jamaican style!
Dulces Diablitos. Jamaican Style

С водителем нам повезло - это был свой парень! Учился в Ютехе - ямайском технологическом университете в Сент-Эндрю, но не закончил: надо было зарабатывать. Теперь водил такси и жил в Мо-Бэе, где туристы пожирнее. Чтобы купить машину, влез в долги, но уже отдал. Нил знал кучу историй про ямайские дела, жаль, что я на моем заднем сиденье плохо разбирал его речь сквозь орущее радио. Он как раз рассказывал что-то прикольное, потому что Джакоб ржал как ненормальный, когда нас резко остановили возле передвижного блок-поста. Двое солдат, вооруженных полосатыми палками, управляли автомобильным потоком. Один из них выступил вперед и отчаянно замахал на нас. Нил оборвал свою речь на полуслове и осторожно затормозил. Я бросил короткий взгляд на открывающуюся картину. Меня пробрал озноб. Два армейских грузовика грузно пылились, припаркованные на обочине. Командирский джип темнел чуть поодаль. Брутальные автоматчики в пыльных шлемах и бронежилетах мрачно обозревали округу, укрываясь в условной тени от грузовиков.

- Проверка на дорогах? - спросил я. - Ват даз ит мин?
- Ноу проблем, ман, - успокоил меня Нил. - Милитари драг контрол!

Ленивой походкой к нам приблизился что-то жующий офицер. Представив себе недожеванное питание, выпадающее из его рта прямо в раскрытый чемодан с нашими еврами, когда он увидит их впервые, я сплошь покрылся гусиной кожей. Заметив в машине белых, офицер оживился и знаком приказал нам вылезти. Пришлось показывать ему официальные бумаги и улыбаться, демонстрируя социальную благонадежность... Увидев российские красные паспорта, пролистнув европейские визы, потерев указательным пальцем штамп погранцов в моем документе, офицер остановил внимание на фотографическом аспекте. Сначала он досконально изучал мою физиономию, короткий тонкий дрэд, намертво скрученный из прямых русых волос, изящную бородку-эспаньолку, которую я ни с того ни с сего выбрил вчерашним утром, белую рубашку с коротким рукавом... Затем вновь и вновь вглядывался в разворот идентификационного документа.

Между подозрительным господином на карточке и мною даже я сам не находил по-настоящему живительного сходства. Тем не менее, офицера ямайской армии удовлетворил результат компаративистского анализа. Куда больше его заинтересовал черно-белый принт в потрепанном, насквозь проклеенном визами паспорте Джакоба. Офицер несколько раз переводил взгляды с суровой фотокопии на живой оригинал, осмысляя факт наличия странного тюрбана на бородато-усатой улыбающейся голове.

"Интересно, в каком он чине?" - подумал я. Но вслух не стал спрашивать.

- АЙ ЭМ РАСТА ФРОМ РАША ВИД ЛУВ! ЙЕС АЙ! - рубанул Джакоб. - Йа льублу тьэбя, - неожиданно произнес военный. - Руска водка. Комьюнизм!
- Вы понимаете по-русски? - заинтересовался я.
- А ю коммьюнистс? - насупился офицер, проигнорировав мой вопрос.
- Ноу, сир! - ответил Джакоб. - Джаст сингерс энд плэйерс фром Раша даун ин Джамейка!

В это время военный регулировщик на обочине тормознул темно-синий микроавтобус "Ниссан", который плавно съехал с трассы. По невидимому сигналу солдаты активизировались: трое выдвинулись из тени к автобусу, двое с автоматами наперевес шли чуть позади, подстраховывая товарищей. Автоматы слегка смахивали на наши калаши, но, кажется, стволы были подлиннее. Пассажиры микроавтобуса тем временем покинули салон. Их было трое: один в красном берете, красной майке-безрукавке, ярко-голубых джинсах и вьетнамках; второй в серой сетчатой шляпе и темных очках, серой просторной рубахе без воротника, серых шортах и сандалиях; третий в стиле милитари - хаки-штаны в маскировочных разводах, кроссовки "Пума" болотного цвета, армейская рубаха сэконд-хэнд (или под сэконд-хэнд, потому что ребята вовсе не выглядели бедными). Им пришлось встать спиной к солдатам, опершись руками о стенку "Ниссана". Солдаты принялись неторопливо, без особой агрессии, но методично обыскивать ярких, как тропические бабочки, подозрительных парней. Те не сопротивлялись, но выглядели слегка напряженными. Наш офицер сощурился, оценивая происходящее рядом, и вдруг разом проглотил то, что так долго жевал.

- Окей, ноу проблем! Велкам ту Кингстон, бат би кейфул - итс дэнджерас таун, - он вернул паспорта, лениво отдал честь, развернулся и врасплывочку зашагал к свежепойманной троице. Мы сели в "Тойоту", и Нил сказал:

- Эс-эль-ар!
- ??? - удалось мне без слов выразить всем своим существом.
- Селф лоадинг райфл, - пояснил Нил, заводя колымагу. - Севен пойнт сиксти ту миллиметр!
- Ты понял, о чем он? - потрогал я Джакоба за плечо.
- Он про автоматы... Модель СЛР, 7,62 мм. - Джакоб обернулся, и я заметил капли пота у него на лбу. - Это был военный наркоконтроль! Но мы им понравились, брат, так что расслабься, все путем!

Солдаты тем временем открыли задние дверцы "Ниссана", и один сунулся внутрь. Мы не стали дожидаться, чем кончится обыск. Молча проделали оставшийся короткий участок пути, после чего въехали в знаменитую столицу независимой Ямайки. Нил отвез нас в гэст-хауз, который держали его родственники. Это было реально дешево - уютная комната на двоих по 30 юэс-долларов сутки. За умеренную дополнительную сумму договорились о кормежке и получили в подарок по стакану холодного, со льдом лимонада, в котором плавали куски манго или какого-то другого, похожего на манго местного фрукта. В первый день просто тусовались по городу. Нил по-прежнему возил нас всюду (он благоразумно решил поработать нашим водителем за чуть меньшую тактически, но вполне приятную стратегически сумму), показывал какие-то достопримечательные места. Честно говоря, я не запомнил ничего, кроме харчевни, где мы сожрали вкуснейшую уху из неведомых мне морских дьяволов. Меня слегка колбасило. Как ни странно, я, похоже, простыл: то ли во время долгой езды с открытыми окнами, то ли еще в Мо-Бэе, в вихревато кондиционированном микроклимате четырехзвездочного "Силвер Муун Клуба". Слово "клуб" - одно из важнейших в нашем дискурсе. Каждый имеет свое понимание, каждый ходит в свое собрание, но все мы, так или иначе, клубимся. Подобно облакам в бесконечно компромиссном небе, мы сгущаемся в тучи, снова развеиваемся, приобретаем различные формы, уносимся за горизонт событий и снова возвращаемся, образуем забавные или угрожающие комбинации и фигуры, а по ночам закрываем собой звезды. На нашем месте вместо нас не может быть ничего, я смеюсь от того, что мне выпала удача занимать мое место. Не хочу ни с кем меняться телами или душами! В Кингстоне, год от Рождества Христова текущий, российский путешественник и неудачливый ганджа-дилер, зато достаточно удачливый вор, наш герой по прозвищу Ю-Лов, то есть я, любимый, - всегда к вашим услугам! - глотал пряный чай-джинджер. И горло слегка саднило.

Джакоб отрешенно лежал на скрипучей, чуть продавленной, но мягкой и удобной кровати, погруженный в глубокую раста-медитацию.

Наступил момент сказать то, что в плохих приключенческих книгах говорит главный хороший герой перед тем, как оказаться в плену у туземцев: "Мы очутились за тысячи километров от родного дома, дамы и господа, так что не будем терять присутствия духа!"

Продолжение следует....